dmitry_drozdov (dmitry_drozdov) wrote,
dmitry_drozdov
dmitry_drozdov

Часть X. Игра и разные сочетания.

«
Вот девушка, едва раздевшись,
Ещё не потупляясь, не краснея,
Непостижимо темным взглядом
Смотрит мне навстречу.
»
Александр Александрович Блок




У Александра Блока есть цикл замечательных произведений про Италию и ее провинции. Город Viareggio, конечно, обойден вниманием поэта, но мне почему-то хочется думать, что зря.






Городом-то его назвать сложно: скорее большое-большое село с выходом к Mare Tirreno, переплетением сетки прямых, но узких улочек, громадным доком для эллинга яхт, замечательной береговой линией и красивыми закатами.


На одном из таких закатов, мирно прогуливаясь по променаду меж несмотренных пляжей, я задавал Giulii жгучие вопросы.
— Так значит, тайна статуэтки разгадана?
— Разгадана, но в ней нет никакой тайны, уверяю тебя. Штампы и значки были сделаны много позже того времени, как она нашла себя в усыпальнице Квинтилиев. Это показал спектральный анализ нашей лаборатории: им не более шестидесяти-семидесяти лет. Я уже рассказала об этом Веспасиану, но он почему-то отказался мне верить. Мне кажется, что все кончено, и ты можешь вернуться домой. Что касается статуэтки, то мы передадим ее в русское ведомство в ближайшее время. Осталось уладить некоторые формальности, связанные с перемещением ценностей за рубеж.
— Выходит, смысла в моих пируэтах никакого не было?
— Да, смысла выходит, и не было. Но. Во всем искать потаенный смысл — занятие, лишенное всякого смысла.
— Жаль только, что у меня ничего не осталось...
Она посмотрела на меня с сомнением.
— У тебя остались красивые воспоминания.
— Разве только это...
— Это уже кое-что. Кое-что из того, что осталось в сердце. Помни эти разные сочетания: волк показал зубы, крокодил крутанул хвостом, а зебра, зебра как это ни банально символизирует жизнь. Загляни в свою душу, там есть все, что тебе надо. Да и все остальное тоже там. Что с тобой?

— Я стараюсь, чтобы тебя не поцеловать.
— Напрасно. Может, я очень хочу этого...

Уже глубоким вечером мы втроем сидели в баре «Fubi S» и мирно отмечали прекрасное завершение операции. Старик Веспасиан был явно в самом лучшем расположении духа и вовсе не собирался ссориться с Giuli из-за каких-то пустяков.


Бар представлял собой эксклюзивное собрание рок-н-ролльной тематики на стенах, прекрасных блюд и вин. Кроме того, владелец — Рикардо — прекрасно говорил по-английски и угощал нас творениями своего шеф-повара. В баре никого, кроме нас не было.

Омрачил прекрасную картину лишь один факт, приключившийся со мной в уборной. Когда уже все дела были сделаны, я вымыл руки и потянулся за салфеткой. На салфетке была надпись, наскоро сделанная карандашом: «Stia attento». «Совершенно, ни к селу, ни к городу», подумал я и вытерся ею, отправив в мусорное ведро.

Старик Веспасиан, желая раззадорить наш потенциал, заказал весьма хорошего vino rosso, которое в изобилии было представлено на витринах и стеллажах.




— Дорогие гости, я угощаю! — и старик налил нам всем по бокальчику, желая показаться радушным и приветливым. — За прекрасное завершение операции!
— А между прочим, я приготовил еще несколько сюрпризов, — Веспасиана несло на открытие очередной авантюры.
— Только не надо новых тайн, секретов и sms! — попросил я, потягивая жидкость кроваво-красного цвета.
— Хорошо, хорошо. Существует древняя итальянская, а может и не итальянская, но очень забавная традиция, подавать печенье с пожеланиями. Не волнуйтесь за свое здоровье, Дмитрий. Печенье постное и очень подходит к вину. Рикардо сейчас это принесет.
И действительно, Рикардо вынес корзинку с замечательным печеньем приятного цвета. Мы вытянули по штучке и принялись разворачивать «секретики». Первой была Giulia.
— У меня вот что: «Your success in life must be earned with earnest efforts» (1). Ой, ну это точно про меня. Всю жизнь я борюсь со своими желаниями и стремлениями, чтобы они в конце концов не прикончили меня, — Giulia смотрела куда-то вдаль. — Знаете, но мне везет. И как сказал поэт везет сильнейшим. Однако мне всегда не хватает новых целей... Один мой знакомый как-то рассказал мне историю про свою дочку. Каждый день она покоряла новые слова какого-то старого языка. На нем уже никто не разговаривает, но она любит всякие непонятные для стандартного уха слова. Придя к отцу, она сказала: «Папа, вчера я выучила последние фразы из моего словаря. Теперь я могу легко объясниться на моем любимом наречии» — «Это же здорово! Только почему ты такая грустная?» — «Да, выучить-то я выучила, только вот вчера смысла в моей жизни было на целый язык больше». Так и я: когда мы, наконец, нашли статуэтку, я сказала себе: «Вчера смысла в моей жизни было больше».
— Дорогая Giulia, не отчаивайтесь! Уверен, уже сегодня вы найдете для себя новый смысл, — старик лукаво посмотрел сначала на нее, а потом на меня. — Это я вам обещаю!
— Охотно верю!

— А что у вас, Дмитрий?
— «You think it is a secret, but it never has been one» (2). Опять эти секреты. Теперь они меня будут преследовать всю мою жизнь.
— Не льстите себе.
— Нет, правда. Все время я пытаюсь разгадать какие-то тайны, которых на самом деле нет. Все время пытаюсь найти оправдание и нужное гениальное решение. Вот только, не дают мне это сделать, черт возьми! Как в анекдоте про старого матроса времен Кука, — и я принялся рассказывать. — Высадили его однажды на острове к аборигенам. Аборигены сначала хотели было съесть беднягу, но тот не растерялся. Возьми, да и расскажи аборигенам, что он, дескать, великий ученый и сделает их жизнь весьма и весьма достойной, выведя на новый уровень развития. «Как?» — спросили его. А тот опять не растерялся и начал конструировать perpetuum mobile. Говорит, крутиться это колесо будет вечно, только не хватает вашей сноровки, мол, все у вас, аборигены, не того качества и количества. Ну те, надо полагать расстроились и кое-как сконструировали аппарат. Тут за нашим матросом приплывает шлюпка и люди в белых халатах увозят его к себе на родину, а аборигенам говорят: «Он сумасшедший. Забудьте все, чему он вас учил». А аборигены возвращаются к аппарату. И глядь... Работает! Работает, слава богам!
— Это вы сами придумали?
— Нет, это я где-то вычитал. Но подумал, что уж очень мне кого-то напоминает этот матрос. Ну, а что у вас, Веспасиан?

— Сейчас, сейчас. «Accept the next proposition you hear» (3). Чего и вам советую. У нас сегодня вегетарианские блюда и притягательные грибы. Давайте попробуем! — Рикардо в этот момент как раз ставил на стол действительно аппетитные блюда I secondi. Мы начали трапезу.

— Я тоже хочу рассказать вам историческую историю. Про Нерона. Очень уж колоритная фигура, надо сказать. Вообще в истории все злодеяния как-то похожи друг на друга, их дела двулики, но напоминаемы по своей структуре, если можно так выразиться. Но Нерон из всех злодеев выделяется более всякого. Мало того, что он дотла сжег Рим и погубил сотни ни в чем не повинных жителей. Так еще и беспрестанно актерствовал, — старик замолчал, как будто что-то вспоминая.
— Так в чем же история? — недоуменно спросил я.
— А история уже началась, — улыбнулся Веспасиан. — Я говорю о теории отравлений — тут Нерон может сравниться разве что со своей матушкой, накормившей белыми грибами своего мужа. А что...
Слова старика я начал слышать как в тумане.

— А что... Белых грибочков откушал и обожествился!
Тут я почувствовал усиливающееся головокружение. Мир полетел куда-то вверх тормашками, унося реальность в былые грезы. Видимо, то же самое происходило и с Giuli, но я этого не видел. Пытаясь дотянуться до старика, я схватил лишь скатерть и потянул к себе. «Белых грибочков откушал, и обожествился. И обожествился», — продолжало стучать в голове, пока фразу не поглотил мрак.


— А вот и наш герой очнулся, — сказал голос того самого злодея-экскурсовода. — Вы так хотели знать мое имя. Меня зовут Джанни. Только оно вам ничего не скажет, ведь вы сами все запутали. Я же говорил, что ваше незнание ситуации приведет к трагическому финалу. Теперь вы мой заложник, в нашей резиденции Borgo delle More недалеко от Moontepulchano в красочной Тоскане, известной своими виноградниками и... вампирами.

Я ошалело обводил глазами все в округе. Был какой-то тоннель, уходящий в темное царство, какой-то грот. Кругом стояли незнакомые лица, видимо сообщники злодея. За ними стояли отравитель-старик-Веспасиан и Giulia с пистолетом в обвисшей руке. В ее взгляде была отрешенность и я понял, что в ней что-то не так.


Из памяти я вынул картину прошлого и увидел те самые виноградники и фасад виллы, внутри которой мы, по-видимому, и находились.




— Что вам опять нужно? — мой хриплый голос сам вырвался из груди.
— Забавы ради я притащил вас сюда на финальный поединок, который может стать для вас последним. Ваши уважаемые друзья предоставили мне такую возможность. У них собственные счеты, до которых мне нет дела. И которых не понять и вам.
— Что же мы будем делать?
— Играть. Я предлагаю простую игру на внимательность. Выиграете — станете охотником, нет — станете жертвой. У вас будет лишь один шанс. Так что проявите любознательность, — он высыпал на пол какие-то карточки, все они легли рубашкой вниз. — Охотник владеет мечом и наносит удары в течении одной минуты. Жертва — пытается защититься и устоять. Устоите — выйдете победителем и я отпущу вас. Играем?
— А у меня есть выбор?
— А нужен?

И мы стали открывать картинки по очереди.


Потом еще.


И еще.


И еще.


И вот, когда наконец осталась лишь три незаполненных ячейки, Джанни тяжело посмотрел на меня и произнес: «Вам быть жертвой, поскольку я разгадал 14 пар, а вы только 9».


— Я призываю вас одуматься, Дмитрий, ваше упрямство может стоить жизни: признайте себя побежденным и катитесь отсюда вон! — он взглянул на меня, но прочитав лишь ненависть, продолжил. — Что ж вы будете жертвой, но не безоружной жертвой. Ответьте за 15 секунд какие из 6 пар картинок не имеют ничего общего с Италией?
И он открыл до боли знакомые символы смерти и штамп VAR, которым при печально известном наместнике, помечались денарии и сестерции. Похожий штамп я припомнил и на статуэтке.


Я принялся пристально разглядывать пасьянс, определяя какие из шести пар лишние. Признаюсь, что это далось нелегко, но путем былых воспоминаний я вычислил их, заработав право выбрать щит, который мог хоть как-то обезопасить меня от преждевременной кончины.

— И какая картинка лишняя?


Я определил и ее. Все это напоминало фарс: эти фотографии никак не соответствовали мрачноватому подвалу и ситуации.

— За нее я вас награжу дополнительной минутой без боя. Впрочем, вы не продержитесь более минуты...
— Что ж я готов! — пытаясь сбросить маску трусости, я проговорил, глядя прямо в глаза человеку, представившемуся Джанни.
— Я в этом не сомневаюсь. Только прежде чем я вас пораню, ответьте на один вопрос: кто вы? Вам-то зачем все это нужно? Ради увеселительной прогулки по Италии в надежде раскрыть мировой заговор, которого нет? Вы никому не нужны, Дмитрий. Вы ничего не знаете о нашей агентуре и знать не можете. А ваши так называемые друзья сдали вас как наживку для своих собственных счетов. Или я не прав, дорогая Giulia?
— Отпустите его, здесь может быть только разговор между нами и Веспасианом.
— О нет. Пусть он останется заложником. И отвечает за свои действия и поступки.

Джанни угрожающе смотрел на меня и молча нанес первый удар. Движения его были так легки и непринужденны, что казалось, он дает такие бои постоянно: утром, днем и вечером. Удар был так силен, что мой щит затрещал от боли. Затрещала от боли и рука и все, что является ее продолжением. Сам того не замечая я откинул щит, выставляя грудь. Но Джанни этим не воспользовался.
— Хотите еще?
И последовал новый удар, который принес мне разбитую губу, переносицу и левую руку. Следующий выпад был более серьезным: я получил принципиально новый хук рукой в живот. От неожиданности сперло дыхание и, казалось, я потеряю сознание. Но было еще слишком рано сдаваться. Третий удар завершил начатое, заставив меня упасть на одно колено. Мой щит разлетелся вдребезги, чего я никак не ожидал. Становилось ясно, что я проиграл и не продержался даже минуты.

Из носа шла кровь, руки были в ссадинах, стыли ноги и я уже не мог на них подняться, а лишь оперся рукой на остатки щита и медленно обводил присутствующих глазами. Джанни стоял напротив меня с бесконечной усмешкой на лице, справа и слева его преданные люди, а чуть поодаль — Giulia и старик, злобно глядевший то на меня, то на нее. Наконец, она не выдержала.
— Прекратите этот бессмысленный поединок!
— Скорее, это похоже на драму. Зря я разбил вам нос, Дмитрий: вампиры и оборотни почувствуют кровь, и начнется уже другое представление, — мрачно вставил Джанни.
— Я распоряжусь о передачи вам статуэтки... — но Giulia не договорила, потому что завопил старик:
— Да не нужна мне эта чертова статуэтка! Ее тайну я раскрыл сам еще несколько дней назад! Меня волнует другое! — и в руке его невесть откуда взялся револьвер, который он направил в глаза Giulii.
Та спокойно подняла свою руку со своей неигрушкой.
— Что ж стреляйте, ведь вам теперь нечего терять!
— Да, для меня это дело чести...
— Как и для меня.

Как в фильме ужасов, когда боишься не внезапных появлений рогатых и облезлых чудищ, а наоборот их отсутствия. Как в детской спальне становиться тесно, не потому что много игрушек, а потому что вырос и понимаешь, что груз решений, которые требуют принятия, гораздо сложнее, чем мог или могла вообразить. Как вампир, у которого отняли самое ценное — считаться частью темной силы. Как герой, у которого отняли былую славу и втоптали куда-то, а потом забыли.

Честь и честность — вот о чем мне говорил старик, и о чем мне так хотела рассказать Giulia. Я понял, что их драма куда глубже и сложнее. Драма, уносящая способность влиять и оказывать воздействие на других людей — вот в чем секрет этой гнилой развязки, а вовсе не иронии злосчастной статуэтки, как могло показаться с первого взгляда.

Время снимать маски. Первым это сделал старик, обнажив голову свободной рукой и подставив тусклому свету ламп свои седины, корнями уходящими куда-то вглубь веков. Он хотел все исправить, исправить роковую ошибку давних времен, совершенно не задумываясь о благе или бесчестии, о возможных поворотах судьбы. И правда была на его стороне. Но только на одной стороне, поскольку в оппозиции стояла молодость и красота, тоже сбросившая маску. Молодость и красота, способная предавать и продавать ради желания свободы и известности. И своей правды. Казалось, что вовсе не ненависть править этими людьми, а роковое стремление делать благо, имя которому — ошибка.

Раздался дуплет роковых выстрелов, стоны вслед за ними и какие-то крики. От нежелания верить происходящему, я потерял сознание.
— Вэрни, вэрни, — кричалось кем-то, но я этого уже не чувствовал.
__________________

(1) — Ваш успех в жизни должен быть заработан серьезными усилиями (англ.)
(2) — Ты думаешь это секрет, но это никогда не было секретом (англ.)
(3) — Примите следующее предложение, о котором услышите (англ.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments