dmitry_drozdov (dmitry_drozdov) wrote,
dmitry_drozdov
dmitry_drozdov

Экскурс в историю: романтика римских легионеров

Однажды в университетской библиотеке мне попалась удивительная книга об истории древнего Рима и легионерах. Посиделки в библиотеке мне тогда были в кайф, поскольку времени было много, а в библиотеке тепло, тихо, и можно было курить на лестнице (это было почти лет двадцать назад и тогда было очень модным явлением). К сожалению, я не запомнил названия талмуда, зато помню основной его смысл: в нем описывался разносторонний взгляд на героев того времени. Героев, которых незаслуженно втоптали в грязь свои соплеменники. Про одного из таких героев я и хочу сегодня рассказать (это мой старый рассказ, дополненный и переработанный).

VAR



Краткая справка, кто не в теме: в нулевые годы Римская империя не знала поражений; около 80 лет империя только расширялась благодаря передовым технологиям ведения войны и принуждения к миру. Поражений не знали ни Август, ни даже Понтий Пилат, сражавшийся также в германских землях, поэтому, когда вести о пропавших легионах прилетели в Рим, весь свет был потрясен...

Основные действующие лица в рассказе: Публий Квинтилий Вар — легионер, римлянин, великий полководец; Арминий — один из хитрых военачальников Вара, херуск; Тарквиний — ад’ютант, плебей, достигший высот благодаря своим талантам; Август — император.

Часть I
Судьба XVI легиона


К началу осени 9 года в долину реки Везер пришли мрачные известия. В одной из северных провинций, нарочито считавшихся покоренными, вспыхнуло небывалое восстание германцев. Страх и ненависть к завоевателям-римлянам, желание заселить более мягкие земли, да и просто тяга к наживе послужили началом переполоха.

Наместнику северных земель Квинтилию Вару предписывалось подавить восстание и вернуть славу и покорность Риму. Перед военачальником встал нелегкий выбор. С одной стороны долг требовал присутствия XVI легиона на месте восстания, что могло послужить хорошую службу на благо Октавиану Августу, а в дальнейшем и возвращение в родные аппенины и служба уже на другом, менее кровавом месте — в сенате. С противоположной стороны Вар понимал, что легион сейчас не готов к восстановлению статус-кво, поскольку имел обремененность обозами, семьями и прочей челядью. Челядь требовала расходов, внимания и времени.

«Могуществу их ни кладу, ни предела, ни срока...», думал Вар, теребя красную шаль, вспоминая былые победы. В комнате военачальника было пустынно и как-то не по-военному тихо. Вар поднялся. Зажав под мышкой странную статуэтку в виде диковинных зверей, которая досталась еще от отца, он негромко хлопнул в ладоши. На зов наместника пришел адьютант.
— Всадника Арминия ко мне!

— Вы как офицер усердный, физически сильный, а также с необычайной быстротой соображения будете поддерживать меня в непростом решении, которое нам нужно принять сегодня и сейчас. Северному Риму угрожают небезызвестные вам ангриварии. Нам пришло постановление подавить мятеж имеющимися силами. Однако принимая во внимание неподготовленность обозов XVI легиона, я стою перед важным выбором. Я склоняюсь к следующему развитию: оставить обоз и двигаться к северо-западу, соединившись с нашими войсками на Липпе и затем вернуться и подавить восстание, — Вар щелкнул в руках статуэткой.
— Наместник, оставлять здесь обозы не только рискованно, но и опасно. Как вы знаете, мы находимся у самой границы империи и неизвестно, какие иные мятежи задумали ангриварии.
— Что вы предлагаете?
— По моим данным восстание затеяли мелкие сошки из рода Ангривия, причем ничего угрожающего Риму, а особенно прославленному легиону не предусматривали. По моему мнению, обозу следует сняться с Антреппена и вместе с легионом двигаться на северо-запад через холм Калькризе и далее на северо-запад. Легион пребудет на место восстания максимум через неделю, тем самым обеспечив внезапность, быстроту, а следовательно и победу.

— В ваших словах много правды, Арминий, хорошо, я доверюсь вам, итак, судьба XVI легиона решена: мы пройдем через Тевтобурскую долину и выйдем в тыл мятежникам. Ваши армии херусков будут сопровождать легион, тем самым вы проявите дополнительное усердие и верность императору. О чем я буду докладывать Августу после подавления восстания.
— Наместник как всегда справедлив, — ответил Арминий, приложив кулак к груди и склонив голову.
— Идите. Адъютант! Объявите всеобщее построение!

«Судьба XVI легиона решена», подумал Вар, не выпуская древнюю статуэтку из рук. «Решена». Странное видение охватило наместника: как-будто золотой римский орел превратился в ночную мышь, и, взмахивая крыльями и открывая пасть, уносил за собой солдат легиона к поражающей размером луне...



Но усилием железной воли Вар отогнал от себя дурные предчувствия.
— Решено. Выступаем!

Часть II
Яви и топи


Тевтобургская долина близ холма Калькризе молчаливо лежала перед ногами Квинтилия Вара. Вдаль уходили размытые дождем дорожки, а начинающаяся осень мягко шелестела лесом и крапивой, перекатывая на их плечах замысловатые фразы рвавшегося на волю ветра. Всюду полыхали осенние запахи, возвращая и предавая мысли о том, что все хорошо, что в дороге — дом, что скоро все пройдет, и быть может там, за новым поворотом поджидает фортуна, ласково, распростерши свои объятия навстречу наместнику и легионам.

Но нет, ничего этого не было: не было приятных холмов Тосканы, не было зеленеющих виноградников и дома на опушке леса. Не было и боевой фортуны, которая давным-давно оставила легионы, нагрузив дорожными повозками, боевыми женами и килограммами желтого металла, который заботливо был уложен в тряпье и который требовал большей заботы, нежели, чем все происходящее. Вар, глядя с холма, как неповоротливая гусеница тяжелой пехоты со скрабом, расползается более чем на двадцать тысяч футов, облизывая ребром холодный лес, размышлял о еще одном неминуемом решении.

«Под стать наместнику, взявшему на себя бОльшую ответственность и служившему во славу Рима, мне надлежит спасти владение», мысли Вара неслись с многозначительными паузами. Решение состояло в том, чтобы сохранить золото этого года, которое изъято легионом у северных германцев в виде платы за почтение считаться частью Римской империи.

За день до этого в походной палатке наместника состоялся ничем не примечательный для стороннего слушателя разговор. Публий Квинтилий Вар расположился с бокалом вина в ярко-красном кресле и периодически потягивал пурпурную жидкость. Всадник Арминий сидел рядом тоже с золотым кубком, но с совершенно другой прозрачной жидкостью. Тарквиний — адъютант Вара не стоял и не сидел. Можно даже сказать не находил себе места. Он же и держал речь.

— Вот в чем странность этого похода и для меня, как повидавшего много на своем веку: я терзаем мыслию про это непонятное присоединение, о котором вы, наместник, не преминули мне сообщить.
— Вы говорите о присоединении к нам двух легионов тяжелой пехоты, кавалерии и шести когорт вспомогательных войск? — Вар уперся могучей рукой в широкий подбородок, — Это решение связано с подавлением мятежа, о котором вы, безусловно наслышаны. По данным Арминия мы сделаем небольшой крюк с тем, чтобы выйти с бОльшими силами в тыл восставшим...
— Но ведь к легионам присовокупились слуги, толпы женщин и детей, это никак не вяжется с тактикой быстрого римского боя! — адъютант в негодовании опустился в кресло.
— Тарквиний как всегда прав, — всадник с прозрачной жидкостью поднялся и посмотрел прямо в глаза адъютанту:
— Но нельзя сбрасывать со счетов и то, что под защитой легионов вся челядь находится в безопасности. Кроме того, мы идем по моей родной земле, и я могу дать гарантии в том, что внезапного нападения не ожидается.
— Тарквиний прав, — Вар тоже поднялся, — И вы, всадник, тоже. В целях большей безопасности легионов я командирую вас в разведку на 1 день. К завтрашнему вечеру возвращайтесь целым и невредимым. Я в вас верю и надеюсь на вас.
— Это для меня большая честь, наместник. Я бы рекомендовал также усилить охрану XXI повозки частями моей вспомогательной армии, — Арминий теперь пронзающе смотрел на Вара.
— Да, я отдам распоряжение завтра. А теперь прошу оставить меня одного.

Мысли о злосчастной повозке не оставляли наместника всю ночь. Решения напрашивались сами собой и выглядели логичными на первый взгляд, однако мрачное предчувствие, которое так знакомо военным людям, тяготило душу. Над Варом навис строгий перст императора Августа, как бы говорящего: «Ты воображаешь людьми тех, кто не имеет с людьми ничего общего, кроме голоса и облика». Вспомнил Вар и об еще одном разговоре, в середине лета от старого тестя Арминия Сегеста, утверждавшего, что готовиться небывалый мятеж на северо-западе и что это лишь начало разрушительного плана, к которому имеет отношение любимый зятюшка. Однако, как и всякий чиновник в покоренной стране, наместник не придал значения этому доносу, поскольку привык, что местные вожди без конца чернят и подставляют друг друга. «К несчастью, — сказал Вар сам себе. — На этот раз к доносу следовало прислушаться и направить легион заблаговременно. Feci, quod potui, faciant meliora potentes (Я сделал все, что мог; кто может — пусть сделает лучше (лат.))».

На следующий день ближе к вечеру адъютант доложил, что к охране повозки подошли части вспомогательной армии Арминия, однако Вар отменил вчерашнее решение и весьма подивился тому факту, что без его официального согласия кто-то имеет право отдавать подобные приказы.

Чрезвычайно настораживал и еще один факт. Отправленный на разведку всадник Арминий с отрядом легковооруженных легионеров, состоящих главным образом из германцев, не вернулся к назначенному часу. Казалось бы, этому могло быть простое объяснение: отряд напал на след и решил лучше исследовать территорию прохождения. Но с другой стороны, легионы идут по землям верных херусков, и какой-либо опасности до самого Рейна вряд ли представляют. И опять-таки с третьей стороны вполне может статься и так, что восстание, которое надлежит подавить, распространилось на большие земли, и Арминий попал в засаду.

Но Вар прогнал сомнения. Посмотрев на свою диковинную статуэтку, которую он теперь всегда держал при себе, наместник приказал адьютанту Тарквинию спЕшить легионы в течении пяти часов. Затем распорядился отделить от основных сил двенадцать легионеров и сопровождать его самого и секретную повозку за номером XXI в верхнюю часть холма, откуда открывался прекрасный вид на лес, озеро и поле...



Вернувшись с холма и проделав променад меж пытающихся сомкнуться римских легионов, Квинтилий Вар обнаружил нелицеприятную картину. Дорогу развезло так, что для повозок пришлось делать гати. Кони, мулы, а вместе с ними и люди вязли в трясине болотистой осени, так что никакой талант адъютанта Тарквиния не мог спЕшить легионы и двадцать тысяч солдат еще больше растянулись по извилистым тропам Тевтобурского леса.

Голова первого XVI легиона меж тем подходила к северному склону холма Калькризе, возвышающемуся над лесом более других. И тут, тут в начинающем темнеть небе, на римлян обрушился шквальный ветер, ознаменовав начало проливному дождю, ломавшему верхушки деревьев. В этой беспорядочной мешанине, которую затеяла природа, Вар увидел тысячи копий полчищ германцев в тускнеющих небесах. Все еще не веря своим глазам и рассудку, наместник быстро отдал приказ для установки лагеря, а сам, имея лишь небольшой отряд, полетел в обратном направлении к концу гусеницы легионов.

Там была каша. Германцы обрушились на римские когорты внезапно, смело и ожесточенно. Казалось, что каждый воин естественно ориентировался на своей местности и больно жалил исподтишка принося богам новых жертв. Даже не будучи многочисленными, они без особого труда обеспечивали численный перевес в точках соприкосновения с подопечными Вара. Легкие копья херусков (а это были именно они) мчались в разные стороны, нанося противникам несокрушимый урон. Копья не щадили ни женщин, ни детей, ни животных. Вар впопыхах отдавал приказы, и понимал, что без основного преимущества — смыкания грозного пехотного строя — легионам не одолеть германцев. Предвидя страшную картину окровавленных лесов и полей, Вар представил, как их будут резать и разить поодиночке, словно зайцев на охоте.

«Могуществу их ни кладу, ни предела, ни срока». «Могуществу их ни кладу, ни предела...» «Могуществу их...», мысли неслись в голове римских военачальников, пытавшихся совладать с рубищем германцев. Сам Квинтилий Вар разодрав на себе тогу и обнажив меч метался под раздирающем душу месивом. Кое-как спешившись и отдавая веления адьютантам, Вар приказал отсекать малочисленные отряды и, смыкая строй, продвигаться к алевшему холму Калькризе к будущему лагерю для закрепления.

Прекрасная выучка делала свое дело. Римляне привыкли к нештатным ситуациям и, не щадя своих тел, сил и челяди исполняли кровавые роли.



Внезапно с юго-запада на подкрепление к центру принеслась когорта XVI легиона под предводительством всадника Арминия. Кое-как, совладав с надвигающейся угрозой, они захлебнули атаку германцев, возведя в апофеоз успех былых побед. То ли херуски не настолько осмелели, то ли действительно мощь римских легионов была победоносна и боевая фортуна, а вместе с ней и Марс, прилетели на помощь римлянам, но в конечном итоге, нападение удалось отбить. Отдельные части легионов подтягивались к уже укрепленному валу Калькризе. Кругом раздавался стон, вой и боевые врачи, переживая тяготы легионеров, носились взад и вперед, спасая от чужеродной боли тех, что удалось сберечь. Предварительные подсчеты принесли неутешительные вести: погибли и пропали без вести около трех тысяч солдат и около тысячи слуг, женщин и детей.

В этот же вечер состоялось экстренное совещание в палатке военачальника. Докладывал Арминий:
— Спустившись с холма, мы начали вязнуть в топях и взгорьях непонятно почему и как образовавшихся за такой короткий период дождей. Исследовав территорию, мы решили шаг за шагом обследовать сухие лощины и возможный путь будущим легионам. Исходя из этого, я направил часть своих легионеров, чтобы возвестить вас, наместник, о том, что следует немедленно спешиться и обосновать лагерь, а также о том, что разведотряд задержится. Не дождавшись своевременного возвращения моих людей, я заподозрил неладное и увидел зарево на юго-западе. Ну, а остальное известно — мы вошли в лагерь, где я возглавил когорты и направились на помощь вам, обеспечив отпор херускам и победу легионам.
— Не нужно приписывать себе быстроту победы, — в разговор вмешался один из адъютантов. — К моменту вашего пришествия легионы уже сомкнули строй и захлебнули атаку германцев. Гораздо большего мне интересна предыстория: как вы, всадник, оценивали силу херусков? И почему нападение состоялось именно в ваше отсутствие?
— Здесь я могу лишь опустить голову и признать свою тактическую ошибку, а также предстать пред трибуналом на Рейне. Все, что я могу рекомендовать сейчас, если будет позволено, — и Арминий посмотрел на Вара. — Это закрепиться на холме и ждать подкреплений с севера.
— Чистое лукавство, — сказал Тарквиний
— Возможно, — парировал всадник. — Однако это единственно правильный путь с моей точки зрения.
В разговор вмешался Вар:
— Арминий, как вы оцениваете наши шансы внизу долины? Насколько там могут пройти легионы и выйти к Рейну для подавления мятежа?
— Шансы примерно равны, наместник. Я придерживаюсь позиции закрепиться на холме и дать возможный отпор, но решение принимаете вы, — он поклонился.
— Vilius argentum est auro, virtutibus aurum (Серебро дешевле золота, золото — доблести (лат.))! — произнес Вар, глядя в глаза Арминию. — Утром мы двигаемся дальше. Адъютанты, подъем в шесть часов. А сейчас, сейчас отбой! — и он подбросил круглый денарий со штампом VAR на реверсе, который не смог удержаться на ладони, заставив себя прокатиться по полу.

Денарий уткнулся ребром в мелкую расщелинку и остановился. «Ни орел, ни решка», подумал Вар.

Часть III
Вальгалла


— Qui parcit nocentibus, innocents punit (Кто щадит виновных, наказывает невинных (лат.)), — адъютант Тарквиний явно не собирался сдаваться, и покорятся решению Вара сохранить жизнь Арминию до суда.
— Non licet in bell obis peccare (На войне нельзя ошибиться дважды (лат.)). Вы забываетесь, Тарквиний. Даже вверенная мне власть, не позволяет чинить самосуд без должного следствия. В особенности над гражданами Рима. Давайте на этом закончим тему, ведь нам надлежит разработать тактику вывода войск к Рейну, — печально отрезал наместник, склонившись над картой, призывая к этому и свиту.
«Я-то ему верю, но вот мое оружие нет», мысли адъютанта не могли отпустить ситуацию.

Ровно в шесть утра было объявлено общее построение. Насколько это возможно выстроить когорты и центурии на пересеченной местности, Квинтилий Вар принял утренний объезд с суровым видом. Перед его лицом стояли как во сне тысячи легионеров, центурионов и прочих военных чиновников. Наместник принялся говорить на латыни краткую речь, которую глашатаи доносили до периферийных войск.
— Легионеры! Сегодня мы приняли решение двигаться в северо-западном направлении плотным строем. Несмотря на возможные засады и при любых обстоятельствах следует всецело оборонять вверенный нам обоз и сохранить то ценное, что в нем есть — я говорю о ваших детях, женах и слугах. Наша сила — в единстве и доблести XV, XVII и прославленного XVI легиона. Наша цель — Рейн и победа над маломощными германскими племенами херусков, которые затеяли восстание против Рима. Вы — одна из самых сильных существующих армий, способных преодолеть все невзгоды и трудности и вернуться на зимние квартиры с почестями. После победы я распоряжусь выдать премии особо отличившимся в бою, а также компенсации семьям погибших, — наместник перевел дух.
— Движение плотным строем! Во славу императора Августа!

И отряды, один за другим проворно двинулись навстречу новому дню и размокшей дороге. Основные обозы распределили между частями легионов, что же касается тяжелых повозок, как и прочего скраба, их оставили у подножия холма, где еще недавно стоял лагерь. На месте лагеря полыхал огонь, съедая телеги, ткани и прочие ненужные в походе вещи. Некоторую живность в виде уцелевших лошадей и мулов отправили в леса, однако те, не желая расставаться с человеческим теплом плелись в хвосте армии, подстрекая чувствительные души их обнять и принять обратно. Колокольчики на шеях других вьючных животных, что везли остатки багажа, были снабжены заглушками: их обмотали тряпками, предварительно набив овсом. Люди шли без лишнего шума, насколько это возможно для большой армии.

Квинтилий Вар, предвидя новые нападения, распорядился отправить разведку. Вместо всадника Арминия, который был взят под стражу, он отправил своего адъютанта, однако, как и ожидалось, разведка не вернулась. Легионы медленно, но верно продвигались в направлении северо-запада еще день, потом еще и еще. Дороги сужались, холмы вырастали выше и выше, а столетние деревья лесистой местности мешали боевому порядку. Наконец, под вечер четвертого дня легионы наткнулись на непреодолимую преграду.

Дорога была закрыта мощными валами, которым по ироничной насмешке богини войны, должны были использовать сами римляне. За мощными валами скрывалась таинственная сила, готовая растерзать в клочья врага, вот уже несколько десятилетий топтавшего их землю. Тучи черных крыл вновь наполнили небо, неся избавление, а может и разочарование оставшимся в живых. Кругом слышался лязг оружия, вои и призывы тех, кто остался, вознося руки к небу, как-будто обращаясь к верхним, кто уже покинул этот мир скорби и забот. Воздух наполнили грязные доспехи, державшие строй когорты и ополоумевшие от легкой добычи германцы и херуски. Во главе последних, как и предполагали адъютанты Вара стоял Арминий, прекрасно владевший тактикой римского боя и знающий все хитрости своего оппонента.



Бойцы Вара пытались взять приступом валы, но атака начала захлебываться и становилось ясно, что это конец. Войско, вопреки наставлениям военачальников, начало распадаться: кто-то пустился бежать лесом и давать бой там, кто-то пустился обратной дорогой, а кто-то (лишь немногие) — сдавались в плен.

«Предательство явно не к лицу боевым генералам. Но ты поступил, наверное, как достойный сын своего народа... Могуществу их ни кладу, ни предела, ни срока», бормотал Вар, нанося сокрушительные удары людям-херускам, пытаясь достичь своего главного недруга. Однако тот скрывался слишком далеко до виновника поражения, не оставляя никаких шансов Квинтилию Вару. Наконец, наместник понял, что уперся в свое израненное тело, и, продолжая размахивать убийственным мечом, лицом к лицу повстречался с уже другой, теперь новой для него подругой. Имя которой прекрасно известно всякому.

Часть IV
Вар, верни мои легионы!


Несколько дней спустя, когда уже было слишком поздно что-либо решать, в фамильном склепе Квинтилиев царило мрачное оживление. Дурные вести распространяются быстрее хороших и, как бы решая поставить точку в этой бесконечной дискуссии, вестник-легионер невесело передал родственникам небольшой сверток с поля боя. С тем лишь расчетом, чтобы содержимое обрело вечный покой в родном отечестве.

Облетев сотни домов и перескочив через всевозможные преграды, нерадостное известие всколыхнуло Рим. Но не настолько чтобы, как и у всяких граждан, в людях разбудить солидарность. Вовсе нет. Известие породило лишь чувство опустошения, которое возникает и обычно является последствием предательства близких соратников. Предательства, в результате ставшего причиной гибели золота, челяди, трех легионов тяжелой пехоты, трех орлов, всей кавалерии и шести когорт вспомогательных войск.

Император Октавиан Август, выслушав вестника, раскромсал на себе тогу и плащ и стал биться головой о косяк трона, ежесекундно восклицая:
— Квинтилий Вар, верни мне легионы! Верни мои легионы! Верни, верни!

Но время было неумолимо и больше уже не желало двигаться вспять.



Тевтобурский лес изнемогал от нахлынувшего дождя. Деревья гнулись и верхушки перекатывались, как волны в океане, образуя незабываемый зелено-желтый ландшафт. Этот ландшафт продолжался и дальше на северо-запад к совершенно лысому холму, одну из щек которого омывала уже мелкая изморозь, небывалая для этого времени года. Дымные всполохи тлеющих головешек и костров не решались подняться выше одного-двух футов, да так и стелились по земле, нагоняя вечную усталость здешних тел, одно из которых было без верхней части.

Рядом с этим телом валялось множество осколков битвы, а также странная статуэтка, по иронии судьбы так и не замеченная мародерами.




Tags: Италия, искусство, история, рассказ
Subscribe

Posts from This Journal “искусство” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments