dmitry_drozdov (dmitry_drozdov) wrote,
dmitry_drozdov
dmitry_drozdov

Часть VI. Яви и топи.

Тевтобургская долина близ холма Калькризе молчаливо лежала перед ногами Квинтилия Вара. Вдаль уходили размытые дождем дорожки, а начинающаяся осень мягко шелестела лесом и крапивой, перекатывая на их плечах замысловатые фразы рвавшегося на волю ветра. Всюду полыхали осенние запахи, возвращая и предавая мысли о том, что все хорошо, что в дороге — дом, что скоро все пройдет, и быть может там, за новым поворотом поджидает фортуна, ласково, распростерши свои объятия навстречу наместнику и легионам.

Но нет, ничего этого не было: не было приятных холмов Тосканы, не было зеленеющих виноградников и дома на опушке леса. Не было и боевой фортуны, которая давным-давно оставила легионы, нагрузив дорожными повозками, боевыми женами и килограммами желтого металла, который заботливо был уложен в тряпье и который требовал большей заботы, нежели, чем все происходящее. Вар, глядя с холма, как неповоротливая гусеница тяжелой пехоты со скрабом, расползается более чем на двадцать тысяч футов, облизывая ребром холодный лес, размышлял о еще одном неминуемом решении.

«Под стать наместнику, взявшему на себя бОльшую ответственность и служившему во славу Рима, мне надлежит спасти владение», мысли Вара неслись с многозначительными паузами. Решение состояло в том, чтобы сохранить золото этого года, которое изъято легионом с северных германцев в виде платы за почтение считаться частью Римской империи.

За день до этого в походной палатке наместника состоялся ничем не примечательный для стороннего слушателя разговор. Публий Квинтилий Вар расположился с бокалом вина в ярко-красном кресле и периодически потягивал пурпурную жидкость. Всадник Арминий сидел рядом тоже с золотым кубком, но с совершенно другой прозрачной жидкостью. Тарквиний — адъютант Вара не стоял и не сидел. Можно даже сказать не находил себе места. Он же и держал речь.

— Вот в чем странность этого похода и для меня, как повидавшего много на своем веку, терзает мыслию непонятное присоединение, о котором вы, наместник, не преминули мне сообщить.
— Вы говорите о присоединении к нам двух легионов тяжелой пехоты, кавалерии и шести когорт вспомогательных войск? — Вар уперся могучей рукой в широкий подбородок. — Это решение связано с подавлением мятежа, о котором вы, безусловно наслышаны. По данным Арминия мы сделаем небольшой крюк с тем, чтобы выйти с бОльшими силами в тыл восставшим...
— Но ведь к легионам присовокупились слуги, толпы женщин и детей, это никак не вяжется с тактикой быстрого римского боя! — адъютант в негодовании опустился в кресло.
— Тарквиний как всегда прав, — всадник с прозрачной жидкостью поднялся и посмотрел прямо в глаза адъютанту: — Но нельзя сбрасывать со счетов и то, что под защитой легионов вся челядь находится в безопасности. Кроме того, мы идем по моей родной земле, и я могу дать гарантии в том, что внезапного нападения не ожидается.
— Тарквиний прав, — Вар тоже поднялся, — И вы, всадник, тоже. В целях большей безопасности легионов я командирую вас в разведку на 1 день. К завтрашнему вечеру возвращайтесь целым и невредимым. Я в вас верю и надеюсь на вас.
— Это для меня большая честь, наместник. Я бы рекомендовал также усилить охрану XXI повозки частями моей вспомогательной армии, — Арминий теперь пронзающе смотрел на Вара.
— Да, я отдам распоряжение завтра. А теперь прошу оставить меня одного.

Мысли о злосчастной повозке не оставляли наместника всю ночь. Решения напрашивались сами собой и выглядели логичными на первый взгляд, однако мрачное предчувствие, которое так знакомо военным людям, тяготило душу. Над Варом навис строгий перст императора Августа, как бы говорящего: «Ты воображаешь людьми тех, кто не имеет с людьми ничего общего, кроме голоса и облика». Вспомнил Вар и об еще одном разговоре, в середине лета от старого тестя Арминия Сегеста, утверждавшего, что готовиться небывалый мятеж на северо-западе и что это лишь начало разрушительного плана, к которому имеет отношение любимый зятюшка. Однако, как и всякий чиновник в покоренной стране, наместник не придал значения этому доносу, поскольку привык, что местные вожди без конца чернят и подставляют друг друга. «К несчастью, — сказал Вар сам себе. — На этот раз к доносу следовало прислушаться и направить легион заблаговременно. Feci, quod potui, faciant meliora potentes (1)».

На следующий день ближе к вечеру адъютант доложил, что к охране повозки подошли части вспомогательной армии Арминия, однако Вар отменил вчерашнее решение и весьма подивился тому факту, что без его официального согласия кто-то имеет право отдавать подобные приказы.

Чрезвычайно настораживал и еще один факт. Отправленный на разведку всадник Арминий с отрядом легковооруженных легионеров, состоящих главным образом из германцев, не вернулся к назначенному часу. Казалось бы, этому могло быть простое объяснение: отряд напал на след и решил лучше исследовать территорию прохождения. Но с другой стороны, легионы идут по землям верных херусков, и какой-либо опасности до самого Рейна вряд ли представляют. И опять-таки с третьей стороны вполне может статься и так, что восстание, которое надлежит подавить, распространилось на большие земли, и Арминий попал в засаду.

Но Вар прогнал сомнения. Посмотрев на диковинную статуэтку, которую он теперь всегда держал при себе, наместник приказал адьютанту Тарквинию спЕшить легионы в течении пяти часов. Затем распорядился отделить от основных сил двенадцать легионеров и сопровождать его самого и секретную повозку за номером XXI в верхнюю часть холма, откуда открывался прекрасный вид на лес и поле...

Вернувшись с холма и проделав променад меж пытающихся сомкнуться римских легионов, Квинтилий Вар обнаружил нелицеприятную картину. Дорогу развезло так, что для повозок пришлось делать гати. Кони, мулы, а вместе с ними и люди вязли в трясине болотистой осени, так что никакой талант адъютанта Тарквиния не мог спЕшить легионы и двадцать тысяч солдат еще больше растянулись по извилистым тропам Тевтобурского леса.

Голова первого XVI легиона меж тем подходила к северному склону холма Калькризе, возвышающемуся над лесом более других. И тут, тут в начинающем темнеть небе, на римлян обрушился шквальный ветер, ознаменовав начало проливному дождю, ломавшему верхушки деревьев. В этой беспорядочной мешанине, которую затеяла природа, Вар увидел тысячи копий полчищ германцев в тускнеющих небесах. Все еще не веря своим глазам и рассудку, наместник быстро отдал приказ для установки лагеря, а сам, имея лишь небольшой отряд, полетел в обратном направлении к концу гусеницы легионов.

Там была каша. Германцы обрушились на римские когорты внезапно, смело и ожесточенно. Казалось, что каждый воин естественно ориентировался на своей местности и больно жалил исподтишка принося богам новых жертв. Даже не будучи многочисленными, они без особого труда обеспечивали численный перевес в точках соприкосновения с подопечными Вара. Легкие копья херусков (а это были именно они) мчались в разные стороны, нанося противникам несокрушимый урон. Копья не щадили ни женщин, ни детей, ни животных. Вар впопыхах отдавал приказы, и понимал, что без основного преимущества — смыкания грозного пехотного строя — легионам не одолеть германцев. Предвидя страшную картину окровавленных лесов и полей, Вар представил, как их будут резать и разить поодиночке, словно зайцев на охоте.

«Могуществу их ни кладу, ни предела, ни срока». «Могуществу их ни кладу, ни предела...» «Могуществу их...», мысли неслись в голове римских военачальников, пытавшихся совладать с рубищем германцев. Сам Квинтилий Вар разодрав на себе тогу и обнажив меч метался под раздирающем душу месивом. Кое-как спешившись и отдавая веления адьютантам, Вар приказал отсекать малочисленные отряды и, смыкая строй, продвигаться к алевшему холму Калькризе к будущему лагерю для закрепления.

Прекрасная выучка делала свое дело. Римляне привыкли к нештатным ситуациям и, не щадя своих тел, сил и челяди исполняли кровавые роли.


Внезапно с юго-запада на подкрепление к центру принеслась когорта XVI легиона под предводительством всадника Арминия. Кое как, совладав с надвигающейся угрозой, они захлебнули атаку германцев, возведя в апофеоз успех былых побед. То ли херуски не настолько осмелели, то ли действительно мощь римских легионов была победоносна и боевая фортуна, а вместе с ней и Марс, прилетели на помощь римлянам, но в конечном итоге, нападение удалось отбить. Отдельные части легионов подтягивались к уже укрепленному валу Калькризе. Кругом раздавался стон, вой и боевые врачи, переживая тяготы легионеров, носились взад и вперед, спасая от чужеродной боли тех, что удалось сберечь. Предварительные подсчеты принесли неутешительные вести: погибли и пропали без вести около трех тысяч солдат и около тысячи слуг, женщин и детей.

В этот же вечер состоялось экстренное совещание в палатке военачальника. Докладывал Арминий:
— Спустившись с холма, мы начали вязнуть в топях и взгорьях непонятно почему и как образовавшихся за такой короткий период дождей. Исследовав территорию, мы решили шаг за шагом обследовать сухие лощины и возможный путь будущим легионам. Исходя из этого, я направил часть своих легионеров, чтобы возвестить вас, наместник, о том, что следует немедленно спешиться и обосновать лагерь, а также о том, что разведотряд задержится. Не дождавшись своевременного возвращения моих людей, я заподозрил неладное и увидел зарево на юго-западе. Ну, а остальное известно — мы вошли в лагерь, где я возглавил когорты и направились на помощь вам, обеспечив отпор херускам и победу легионам.
— Не нужно приписывать себе быстроту победы, — в разговор вмешался один из адъютантов. — К моменту вашего пришествия легионы уже сомкнули строй и захлебнули атаку германцев. Гораздо большего мне интересна предыстория: как вы, всадник, оценивали силу херусков? И почему нападение состоялось именно в ваше отсутствие?
— Здесь я могу лишь опустить голову и признать свою тактическую ошибку, а также предстать пред трибуналом на Рейне. Все, что я могу рекомендовать сейчас, если будет позволено, — и Арминий посмотрел на Вара. — Это закрепиться на холме и ждать подкреплений с севера.
— Чистое лукавство, — сказал Тарквиний
— Возможно, — парировал всадник. — Однако это единственно правильный путь с моей точки зрения.
В разговор вмешался Вар:
— Арминий, как вы оцениваете наши шансы внизу долины? Насколько там могут пройти легионы и выйти к Рейну для подавления мятежа?
— Шансы примерно равны, наместник. Я придерживаюсь позиции закрепиться на холме и дать возможный отпор, но решение принимаете вы, — он поклонился.
— Vilius argentum est auro, virtutibus aurum (2)! — произнес Вар, глядя в глаза Арминию. — Наутро мы двигаемся дальше. Адъютанты, подъем в шесть часов. Трубите отбой! — и он подбросил круглый денарий со штампом VAR на реверсе, который не смог удержаться на ладони, заставив себя прокатиться по полу.

Денарий уткнулся ребром в мелкую расщелинку и остановился. «Ни орел, ни решка», подумал Вар.
__________________

(1) — Я сделал все, что мог; кто может — пусть сделает лучше (лат.)
(2) — Серебро дешевле золота, золото — доблести (лат.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments